Если меню слева не видно, выйдите на главную страницу

Сказка о печальном барде

Давно это было.

Ходил по дорогам печальный бард. Он шел, грустно опустив голову, плечи его поникли, и даже его дорожная сумка казалась мрачной и печальной. В сумке у барда лежала давно молчащая маленькая арфа. Бард путешествовал так уже давно, и от города к городу, от деревни к деревне о нем ходили слухи, молва бежала впереди него; и в каждом городе, в каждой деревне его просили достать арфу и спеть, но он каждый раз отказывался. Он говорил:

- Я спел все, что только можно было спеть; я спел обо всем, что видел, обо всем, что есть в этом мире. Новых песен для вас у меня нет, а старые мне петь неинтересно.

И просящие уходили ни с чем.

В каждом городе, в каждой деревне спрашивали его, куда он идет, что же он ищет, но он лишь качал головой да отмалчивался. Наверное, он и сам не знал. Но остаться под спокойным кровом гостеприимных деревень он не мог. Однажды он попытался задержаться в каком-то городке – хозяйка гостиницы очень благожелательно улыбалась ему – но уже через два дня понял, что не вынесет запертости в четырех стенах, рано утром собрался – да и уехал снова.

Так он шел и ехал, ехал и шел, без цели, печальный, вечно в дороге.

Однажды, когда он в дороге остановился на ночлег и развел костер, к его огню пришел обогреться старик, и они разговорились. А когда старик увидел выглядывавший из дорожной сумки краешек арфы, он попросил барда что-нибудь сыграть и спеть, чтобы они оба могли скоротать это вечер.

Но бард, как всегда, ответил:

- Нет, я давно не играю на ней. Я перепел все песни, я спел обо всем, что есть на свете, и больше мне играть и петь нечего, да и не о чем.

Старик, казалось, совсем не удивился. Только усмехнулся в седую бороду и, кряхтя, полез в карман. Он долго рылся по карманам и, наконец, достал оттуда в зажатом кулаке что-то, что даже сквозь крепко сжатые пальцы просвечивало голубым огоньком.

- Возьми-ка это. Мне это, наверное, больше не понадобится – ведь я и в самом деле видел все на этом свете, что мог увидеть. Я ведь и правда очень-очень стар, не то что ты. Ты говоришь, что спел про все, что ты видел. Но разве ты видел все на этом свете? Видел ли ты когда-нибудь вот это?

И старик разжал ладонь: на ней лежал крохотный кораблик. Он как живой, переливался и, казалось, дышал, и весь сиял голубым светом. Он был совсем маленький, но все у него было на месте: и паруса, и мачты. Он был совсем настоящий, только очень-очень маленький. Он был похож на маленькую рыбку.

Изумленный бард подвинулся ближе.

- Нет, такого я не видел никогда, хотя объездил всю эту землю, был в каждом городе и каждой деревне. Я много чего видел, но такого – никогда!

- Да, но это не простой корабль. Он и в самом деле – живой. Он бывает больше, бывает меньше. Я вот действительно стар, и все видел, и потому у меня этот кораблик – совсем маленький. Ты молод, и хотя ты говоришь, что все видел, такого ты не видел никогда, а значит, тебе есть еще где побывать и что повидать. Возьми его, он твой.

Бард осторожно протянул руку и почувствовал, как почти невесомо опустился кораблик на его ладонь. Он завороженно смотрел на него…

- Но что мне с ним делать? – он поднял голову, но старика уже не было.

Бард осторожно положил волшебный дар в карман и отправился дальше своей дорогой.

Он пошел дальше, от деревни к деревне, от города к городу и однажды проезжал мимо играющих на обочине детей: они прыгали вверх и махали руками, как крыльями. Бард почувствовал, как в его кармане что-то зашевелилось. Он искоса посмотрел туда и увидел, что из кармана разливается голубой свет, и что будто бы в кармане стало тяжелее. Тогда он остановился и спросил у детей, во что они играют.

- Как вот что? – удивились ребятишки, – Мы летаем, разве не видишь?

Бард удивился, посмотрел на кораблик у него в руке и увидел, что тот стал больше.

С тех пор каждый раз, когда кораблик начинал светиться, он останавливался и смотрел на то, на что указывал ему кораблик. И с каждым разом кораблик становился все больше – так, что через некоторое время бард подумал, что неплохо было бы его переложить в дорожную сумку. Туда, где лежала арфа.

Тут бард вспомнил про нее – он ведь совсем забыл о том, что у него есть арфа. Он достал ее и попробовал струны. Арфа была совсем расстроена, и тогда он стал их подтягивать и настраивать, и к нему подбежали местные ребятишки и стали смотреть. За ними подтянулись и взрослые, и все стали спрашивать, что же он делает.

- Я настраиваю арфу, – отвечал он им.

- Но ты же не поешь, ведь ты спел обо всем, что ты видел!

- Да, – сказал Бард, – я спел обо всем, что я видел. Но, например, у меня есть волшебный кораблик; такого я не видел никогда. И я понял, что есть многое, чего я не видел.

- Как же ты споешь о том, чего никогда не видел?? – удивились люди.

Бард задумался и посмотрел на кораблик – сейчас тот был уже такой большой, что и в сумку-то его, наверное, не поместить было. Бард посмотрел на кораблик и начал перебирать струны. Сначала пальцы не слушались его, ведь он очень давно не играл, но постепенно двигались все быстрее и легче. Бард пел о том, чего он никогда не видел, но очень хотел бы увидеть. Он пел о том, чего никто не знает, о том, что манит и зовет, и о дали, которая никогда не кончается. Он пел о том, чего не мог описать – и люди слушали.

Потом он собрался, поднял корабль и пошел дальше. Он ехал и шел, он хотел своими глазами взглянуть на то, о чем он пел. А кораблик светился и тянул его в нужном направлении. И однажды утром бард подъехал к морю.

Он подошел к воде и опустил кораблик на нее; и тот вдруг начал расти, расти, пока не вырос совсем большим и не стал настоящим кораблем. На палубе суетились матросы, они бегали по трапу и поднимали паруса.

И говорят, что тогда бард поднялся на борт корабля и уплыл – чтобы снова петь о том, что он повидал и чего еще не видел.

(с) Зау Таргиски

 

Если Вы вышли на эту страницу из поисковика и не видите левый фрейм с меню, выйдите на главную страницу сайта.