Если меню слева не видно, выйдите на главную страницу

Зов с холмов

Я люблю работать по ночам и ложиться спать на рассвете. Правда, я не высыпаюсь, потому что дворники, выходящие ранним утром на улицы, будят меня, не дают заснуть.

Я люблю работать по ночам. Или просто сидеть, делая вид, что работаю. Это приятно - когда можно расслабиться и раскинуть кольца мыслей, почти не встречая сопротивления. Когда все спят вокруг и никто не думает на той же частоте, что и я, у меня в наличии оказывается много свободного пространства. Это все равно что ехать на машине по ночному городу: пусто, никто не толчется, не перебегает дорогу, не подрезает…

Мне трудно работать днем: я чувствую ограниченность пространства. Куда бы я ни ткнулась мыслью, везде я нахожу переплетение чьих-то чужих мыслей, чьих-то разговоров. Нет, я могу работать днем, но днем мне трудно "лететь", а я люблю полет. Этот стремительный полет на заостренных крыльях. Я не знаю, почему они заостренные. Наверное, потому что так быстрее.

Полет, рассекающий ночь, рассекающий влажную, прохладную, разреженную темноту. Я чувствую свежий ветер на моем лице. Я вижу внизу ночную землю, леса, поля, холмы.

Я люблю работать по ночам, потому что все спят и нет помех, создаваемых чужими мыслями.

Я люблю работать по ночам, потому что в это время я наиболее отчетливо слышу голоса своих. Нет, не своего народа, из которого я пришла сюда. Но тех, кто стал моим народом здесь, на Земле - тех, кто жил в тех местах, которые я называю - условно - Быстроводьем и Верховиной. Тех, кто жил в Татрах.

Я слышу их голоса далеко-далеко… Это напоминает перекликание на ночных холмах. Только сейчас мы дальше друг от друга, чем были тогда. До тех, кто сейчас живет на другой стороне планеты, где сейчас день, дозваться сложно: там шумно.

А мы - мы тут, у нас сейчас ночь. У меня и у нее, у этой девушки на "холме". И мы стоим и сплетаем наши голоса в тишине, дотягиваясь друг до друга в приветствии.

На самом деле это только так называется - "на холме". Мы не стоим ни на каких холмах. Это такой способ связи, чтобы было лучше слышно. Ты как будто поднимаешься на холм и издаешь зов - звонкий, протяжный, тянущий душу. Он как струна, как луч, что ложится между вами, ложится выше дорог, выше полей, выше рек. Зов в темноте, с холма на холм, слышен очень хорошо.

Чтобы позвать, надо не просто издать душой звук. Надо вложить туда Зов. Тогда ты чувствуешь, что твоя душа растягивается, вылетает нитью, струной. Тогда ты чувствуешь, что твоя душа разматывается вместе с этой струной. Тогда ты чувствуешь, как будто из тебя вылетает гарпун; и этот гарпун - ты сама.

Что ты вложишь туда? Отчаяние? Тогда души вложится больше - и будет больнее, но зов будет громче, и его услышат многие, если будут в тот момент на холмах. Деловое будничное "удачной охоты"? Тогда зов будет тише.

Я слышу отклики с других "холмов". Их можно пересчитать по пальцам. Я вижу, что соседний холм пустует: его хозяин заснул и не проснулся в человеке. Теперь он будет долго спать. Это то, что нас страшит: заснуть и не проснуться. Смерти во сне. Смерти, когда сознание спит. Нет муки большей, чем забыть себя.

Мы приходим сюда, не сговариваясь. Просто для того, чтобы услышать друг друга. Мы не говорим словами, стоя на этих "холмах". Мы издаем звук душой и вкладываем туда то, что хотим сообщить.

Часто мы даже не знаем друг друга. Иногда мы встречаем старых знакомых, но трудно заранее предсказать, кто окажется на других "холмах", когда ты выйдешь на связь.

Кто-то предпочитает встречи "в доме". Тогда вместо холма он приходит в "дом", где можно погреть руки у камина. Только там не всегда горит огонь. Довольно часто там вообще никого нет, там пусто, холодно и сыро, паутина по углам, и тогда ты сидишь и ждешь, что кто-то еще появится там, придет, составит тебе компанию. И, скорее всего, это будет совершенно незнакомый тебе свой.

Она странная, эта магия. Она отличается от той магии, к которой привык мой народ, из которого я пришла сюда. Она тонкая, как луч, она пронизывающая, она - изменяющая форму и очертания. Она как легкая поступь по воде, не оставляющая следов. Как женщина с узким кинжалом. Я не найду другого слова - она вытягивает душу в струну, по которой ты скользишь...

Пять часов утра. И я слышу, как город начал просыпаться. Я знаю это, потому что начинаются помехи. Уже проснулись первые дворники, и я слышу, как за два подъезда от меня в квартире кто-то сонно зажигает свет на кухне и ставит чайник на газовую плиту. Я не понимаю, почему так много людей просыпается в это время, в такую рань!

А вот я как раз пойду сейчас спать, чтобы быть разбуженной в полдень пацанами, бегающими под окнами.

Спокойной ночи…

(с) Зау Таргиски

 

Если Вы вышли на эту страницу из поисковика и не видите левый фрейм с меню, выйдите на главную страницу сайта.