Если меню слева не видно, выйдите на главную страницу

Предание о Башнях Быстроводья

Много с той поры прошло лет, а может, веков. Но я расскажу, как это было.

Они жили в предгорьях или предпочитали холмы. Некоторые обживали заброшенные руины, а некоторые строили свои дома. Они селились не очень далеко от людских жилищ, чтобы можно было брать силу и жизнь оттуда.

Никто не знал, откуда они пришли. Они пришли и были с людьми так давно, что никто не знал их истории. Кто-то говорил, что пришли они когда-то с италийских холмов, из храмов из серого камня, что были теперь разрушены, и эти называли их стрегоями, и были, пожалуй, ближе к истине. Кто-то назвал их каинитами, но не было в них крови Каина (да и был ли сам Каин?). Так их назвали, убоявшись мрачных мистерий, что продолжали по традиции праздновать они, - только теперь продолжали это делать тайно. Таинства Мира-под-Миром унаследовали они, таинства подземных богов, таинства жизни и смерти, таинства смерти, дарующей жизнь. Потому и могли они сделать пашни плодородными, а могли - бесплодными. Ведь жизнь берет свое начало там, внизу, откуда показывается колос пшеницы.

Сами же они называли себя Ведающими Кровь.

Говорили, что они восстают из могил, и люди боялись их из-за этого - но это было лишь суеверие. Тела их были смертны, ибо тело подвержено старению даже при долгой молодости. Рано или поздно, но смерть приходит к телу.

Бессмертен был их дух, и это ценили они, и почитали себя до известной степени бессмертными.

Уходя, они возвращались снова, вспоминая себя и продолжая жизнь. Потому и считали свою жизнь не на года, а на века. Они старались не удаляться далеко от тех мест, в которых умерли их тела, привязывая себя к собственной могиле, ожидая подходящей возможности воплотиться в нужном теле.

Если не было возможности вновь появиться на свет среди своих (а было это трудно, ибо они старались не плодить подобных себе), то выбирался человеческий младенец.

И, войдя, дух того, кто решил родиться вновь, спал, пока человек был ребенком и пока он взрослел и входил в пору юности, чтобы однажды проснуться. Дух спал в человеческой оболочке духа, а оболочка духа находилась в теле. Когда дух просыпался, сокрушал он человеческую оболочку духа - не тело, нет, а лишь оболочку духа. Так бабочка выбирается из кокона.

Но тогда с виду казалось, что человека подменили, что человек безумен, что его место захватил чужак, что человек одержим. А на самом деле просто проснулся тот, кто спал в нем, чтобы вздохнуть полной грудью.Затем он начинал искать возможность уйти к своим, если мог их найти и если они принимали его. Если не мог, жизнь его превращалась в муку, ибо нет большей муки, чем жить среди чужих, снова засыпая и забывая себя.

Жили они кланами, хотя и не всегда были вместе. Но это неправда, что кланы враждовали друг с другом, и это неправда, что кровь их лилась в вечных междоусобицах. Они ведали магию, хранили традицию и не могли позволить себе пустые распри из-за неосторожно брошенного слова или оскорбленного болезненного самолюбия - и они были осторожны и в делах, и в словах. Жизнь традиции и знания не ставится под угрозу из-за эмоций и ребячества.

Двое могли схватиться, двое могли объявить войну друг другу и Начало Охоты. И нередко бывало такое, и этот ритуал был согласен традиции: выживал сильнейший, а второй погибал, отдавая жизнь и силу, и долгое время не имея возможности родиться вновь - и в этом также было скрыто таинство жизни и смерти. Но закон гласил, что никто не мог вмешаться в их охоту друг на друга, никто не смел разнимать. Никогда не лезть в дела себе подобных - вот был закон. И тот, кто лучше помнил свои кольца - кольца пройденных жизней, - побеждал в этой схватке чаще.

Люди говорили, что они не отбрасывают тени, что они могут проходить в тончайшие щели, что они передвигаются так быстро, как хотят - и это было правдой. Ибо не нужно было ведающему шагать, чтобы дойти - его дух переносился за мгновение туда, куда хотел он, и стены не были преградой, и видел он так далеко, как было ему нужно.

Говорят, что были они оборотнями, что превращались в летучую мышь, хорька или волка. И в этом не было ничего удивительного, ведь их дух мог принять любое обличье, и в любом обличье идти туда, куда нужно было ведающему.

Говорят, они пили кровь, и это правда, хоть и не питались они ей. Но в своих ритуалах они проливали не только человеческую кровь, но и свою, ибо одна добровольная жертва стоит тысячи насильственных жертв.

Говорили, что люди умирали в окрестностях их жилищ чаще, чем в других местах, и это правда, ибо ведали они как прийти к человеку, пусть тот и был далеко, как войти в его мысли, как войти в его сны, как проходить по подвалам духа, чтобы выбрать нужную дверь и выйти в душу человека, и тянуть из него силы, и завладевать его душой, уводить ее в танец противосолонь, уводить в мир теней. И, бывало, они делали так.

Вы скажете, это было несправедливо? Но у них было иное понимание справедливости. Для них жизнь и смерть были единым танцем.

И было место, которое называли Быстроводьем. Это был высокий каменный дом у быстрины реки. Это был большой дом - почти замок. Иногда он пустовал, а иногда там собирались те, кто хорошо знал друг друга. Хорошо ли жили они там - не скажу, потому что то, что в человеческом понимании "хорошо", в понимании Ведавших не значило иногда ничего. Люди говорят, что не любили они огня - но это неправда. Зимними вечерами там топили камины, и грели руки, и говорили друг с другом, и приветствовали старых знакомых, и смеялись над шутками, и радовались общению друг с другом, и рассказывали истории. Да, они умели смеяться и радоваться, и нет в этом ничего удивительного - ведь, как говорилось, они ведали не только смерть. Те, кто ведает смерть, ведает и жизнь, ибо одно без другого не существует, ибо это - одно. И зная смерть, они умели радоваться жизни.

Но вот однажды была Ночь Огней. Нет, это не было древним праздненством Ночи Огней. Это люди пришли с факелами и огнем туда, где жили Ведающие Кровь, и убили многих.

Вы скажете - это было несправедливо? Но у Ведающих было иное понимание справедливости - они не сочли так. Они дрались жестоко, но перевеса не было на их стороне. Но и свою смерть они считали справедливой, потому что тот, кто берет в руки меч, должен быть готов к смерти. Они были готовы к ней, и ее считали таинством, за которым следует перерождение и продолжение пути. Так они служили древней традиции, и были честны перед собой. Ибо не может быть истинной традиция таинств смерти, если тот, кто следует ей, боится смерти и бежит от нее. Лицемерие - обрекать другого на смерть, не дав молчаливого согласия на то, что, возможно, такая же смерть однажды придет и к тебе.

Они погибли, и больше не остались на той земле, ибо не было возможности для них вернуться к своим, а жить среди чужих было для них невыносимо. Они разошлись, и их пути с тех пор лежали далеко от тех мест. Не было уже дома у быстрины реки, не было дома-замка на холме. Все погибло в огне, лишь почерневшие руины лежали.

Но предание гласит, что те, кого разбросал Путь, однажды вернутся. Их души будут стремиться к руинам и ждать там друг друга.

Ибо не найдут они себе покоя. Где бы ни оказались они, где бы ни продолжали свой путь, в их душе навечно остался кусочек Быстроводья, и он будет звать их к себе. Перекати-полем пронесется Ведающий через жизнь, но и в самой темной тьме, и на самом светлом свету выстоит он, сохранит себя, сохранит память. И потому будет терзаться тоской о своей родине, мучительно пытаясь вернуться туда, куда уже нет дороги.

И тот, кто спит, проснется. И вытащит меч, и разрушит оболочку-куколку, в которой он спал. И вспомнит. И выстоит перед этой памятью. И начнет свой долгий-долгий путь обратно, домой, куда неотвратимо потянет его Зов, вытягивая струны из души.

И тогда из руин стремительно вырвутся вверх Башни Быстроводья.

Так говорит предание стрегоев.

(с) Зау Таргиски

Если Вы вышли на эту страницу из поисковика и не видите левый фрейм с меню, выйдите на главную страницу сайта.